творчество     хроника     рефлексия     фото     форум     гостевая
 

Статья Дмитрия Коломенского о фестивале 7 марта 2004

ФЕСТИВАЛЬ-PARTY "В ТЕМУ LLLЮБВИ"

    Мероприятие в «ТриЭле» носило гордое имя «фестиваль» и было приурочено к 8 марта. Все как-то удачно совпало: и праздник надвигался женский, и в зале находилась преимущественно женская аудитория, и на сцене выступали женские музыкальные коллективы. Правда, не было фестиваля – был сборный концерт, очень неплохой, интересный именно совмещением в рамках одной программы разностилевых исполнителей. А впрочем, если организаторам приятно назвать этот концерт фестивалем, то разве ж я буду перечить? Конечно, не буду. В конце концов, маленькому-маленькому клубу – маленький-маленький фестиваль.

    Большинство коллективов выступало усеченными составами (маленькому-маленькому фестивалю – маленькие-маленькие коллективы), преобладала акустика. Соединение на одной сцене рока, попсы и бардовской песни лично мне всегда интересно: каждый новый исполнитель ломает созданную предшественником стилистическую заданность, зритель лишается убаюкивающей инерции и вынужден переключать сознание с одного музыкального направления на другое. В какой-то мере, этот факт сглаживает непременный соревновательный момент, присутствующий на фестивальных солянках: как прикажете сравнивать рок-музыканта, допустим, и барда? Концерт получился неожиданным, ярким, каждый слушатель должен был найти «своего» исполнителя; думаю, что так и случилось.

    Первыми на сцене появился усеченный состав группы «Ступени»: автор песен, вокалист Настя Макарова и флейтистка Лена Белкина, временами откладывавшая флейту и бравшаяся за бубен.

– Нам выпала такая честь – открывать сегодняшний фестиваль, – начала Настя, – и поэтому мы самыми первыми поздравляем всех девушек, присутствующих здесь…
– С этим сомнительным праздником, – вклинилась Лена.

    Так была положена хорошая традиция: каждый выходящий на сцену музыкант не забывал помянуть добрым словом надвигающийся Международный и Женский – к вящему и общему удовольствию.    

    Честь честью, но появление «Ступеней» в самом начале концерта меня удивило, т.к. из всех, кто должен был выступить сегодня на сцене, именно эта группа с полным основанием могла претендовать на звание профессионалов, а профессионалов принято выпускать в финале концерта. Впрочем, нет на сей счет никаких жестких правил; кроме того, следовавший по программе за «Ступенями» дуэт «#Diez» может гордиться: не у всякого Макарова поет на разогреве.

    Если попытаться коротко определить то главное, что характеризует «Ступени», так это потрясающий вокал Насти Макаровой. Все в песнях этой группы работает на него: и сложный музыкальный рисунок, и довольно стандартные, зато не тянущие на себя внимание зрителя тексты, и очень качественные, богатые аранжировки. Не знаю, можно ли говорить о том, что голос обладает самостоятельными эмоциональными характеристиками; думаю, да. У Насти Макаровой вокал мажорный, светлый, и даже в тех случаях, когда она поет, вроде бы, о вещах мучительных, трагических, веришь все-таки больше голосу, нежели довольно типичному набору рокерских клише («мир стал чужим и незнакомым», «день и вечер в тоске», «из неоткуда в никуда»). Собственно, именно текст как периферийная составляющая песенного творчества «Ступеней» в моей памяти не отложился, пришлось потом слушать запись. А запомнился именно голос, и потому мне кажется, что настиного исполнения настолько достаточно, что никаких слов ее песням не требуется.
В общем, начало концерта было мощным. А потом на сцену вышел дуэт «#Diez».

    «#Diez» был аттестован Еленой Иноземцевой как клубное открытие прошлого года. Видимо, прошлый год в клубе выдался на молодые таланты не урожайным. Я не буду перечислять всех причин, по которым мне дуэт откровенно не понравился. Пусть кто-нибудь объяснит деве Марии, что грани нельзя сшибить, что матери «темных» девушек волнуются как угодно, но только не мило, что сама по себе «темная» тема (равно как и любая другая) гроша ломаного не стоит, если не прочувствована, не пережита и не подтверждается талантом обращающегося к ней исполнителя; пусть ей объяснят также, что, кроме современной попсы, есть и другие, куда более интересные музыкальные направления, что, наконец, профессия скрипача – сама по себе очень хорошая профессия, и вовсе не нужно дополнять ее таким необязательным штрихом, как сочинение плохих песен. Чем качественнее Марии Савиной все это объяснят, тем лучше будет и ей, и слушателям.
Впрочем, оглядывая зрителей, я заметил нескольких девушек, сосредоточенно подпевавших «#Diez’у», и единственный раз за весь вечер совершенно умилился.

    В созданной «#Diez’ом» мучительной пустоте «Розенкранц и Гильденстерн» могли прозвучать равно оглушительно и никак. По моим ощущениям, получилось скорее второе – и это для меня главное разочарование концерта. Не коробит чушь, которую гонит плохой музыкант (что с него, с плохого, взять?), но очень обидно, когда у талантливого человека выступление не выходит. Против Светы Климович были и явный по «ТриЭлевским» меркам неформат того, что она делает, и явное же отсутствие куража. Последнее особенно обидно, т.к., думаю, помешало значительной части зрителей разглядеть в «Розенкранце и Гильденстерне» явление неординарное и в высшей степени интересное.

    Песни Климович, обэриутские по своему настрою и текстам, фольклорные по манере исполнения, музыкально довольно однообразные, не укладываются в примитивную оппозицию «авторская песня—рок», они находятся где-то вне течений, даже не между ними, а в стороне. Подобно авторской песне, они требуют однозначного вслушивания, полноценного внимания, которого нелегко добиться в клубе, но только этим, кажется, и ограничивается сходство. Света не похожа ни на кого, и за это приходится платить непониманием тех, кто привык к стандартным темам и их музыкальным, а также интонационным разработкам.

    Часть вины лежит на звукооператоре, который не сумел «вытянуть» инструменты, часть на самих «Розенкранцах…»: не следовало начинать с прелестных, но не очень энергичных «Финнов», не следовало петь мрачные, тяжелые для аудитории «Сумерки» – на этой песне внимание зала было абсолютно расфокусировано. Солисткам приходилось буквально продираться сквозь шум и равнодушие, несмотря на активную поддержку нескольких человек. Впрочем, к концу выступления ситуация выправилась: финальная «Русская» сопровождалась поддержкой большей части зала.

    Публика «Розенкранцу и Гильденстерну» похлопала и была отпущена на антракт.

    Второе отделение открывала Хисс. То, что она делает на сцене, лично мне не близко: акцент смещен в сторону театрального представления, манера и «харизма» доминируют над собственно музыкой и текстом. Песни Хисс, ее интонация, тембр голоса растут из зараженной джазом эстрады 30-х—50-х годов и как будто несут в себе некое иноязычие, т.к. по прослушивании этих песен запоминается манера, но ни одного слова в голове не остается, и сказать, о чем же была песня, я, например, не могу. Явная музыкальная даровитость толкает Хисс на эксперимент, гармонии ее песен разнообразны и прихотливы, но цельной мелодии не получается – в лучшем случае мелькнет и запомнится мелодический фрагмент, но вся песня – практически никогда.

    Но, возможно, искусственность и сложность этих номеров мне бы так не помешали, если б не стойкое ощущение необязательности выступления. Все остальные участники концерта, не исключая даже злополучного «#Diez’а», были заинтересованы в том, что они делали на сцене, а Хисс, как мне показалось, с равным успехом могла и выступать, и не выступать.

    Группа «Ксенофобия» была представлена солисткой Ксенией Васенковой и басисткой Янкой, впоследствии весьма удачно преобразившейся в гармонистку. «Ксенофобия» находится еще на том уровне своего развития, когда желание играть вместе у музыкантов явно присутствует, но некоторые инструменты друг другу, как бы это помягче сказать, немного мешают. Конечно, бас придавал звучанию электрический оттенок, но его партия была если не примитивна, то крайне простодушна и в своем простодушии временами заглушала Ксению. И напрасно. Кстати, когда Янка в финальной песне отложила басуху и взялась за губную гармонику, звук стал неожиданно цельным.

    В отличие от группы «Ксенофобия», сама Ксения Васенкова – факт в питерской музыке вполне состоявшийся. Из всех участников концерта она кажется мне наиболее приверженной рок-традициям 80-х—начала 90-х с их неприятием мира, социальными обобщениями, стандартной гармонией песен. От песен Ксении веет привычным, но таким узнаваемым настроением, что публике навряд ли приходится сильно напрягаться для того, чтобы их понимать. Даже частые обращения к личным местоимениям третьего лица («им», «она») самым естественным образом укладываются в расхожий прием, вызывая в памяти целую галерею рок-персонажей, особенно рок-героинь: канонический ряд «Она идет по жизни смеясь», «Она приходит сюда и ест клубнику со льдом», «Она читала жизнь, как роман», «В ее глазах сила небес, в ее плеере не умер Кобейн» (последние два – особенно) и прочие легко можно продолжить васенковскими «Она давно не верит в сказки», «Она живет в безумном мире» и т.д. Несмотря на многочисленные питерские реалии, сам строй ее песен больше напоминает уральский рок.

    Четкие, иногда при этом нестандартные мелодии, простые и зачастую декларативные тексты оставляют ощущение абсолютной высказанности – никакой неясности, никакого тумана. Все понятно и все достаточно жестко, но при этом не чернушно. За исключением редких песен (которые в тот вечер в «ТриЭле» не звучали), тематика творчества Ксении Васенковой довольно узка и лучше всего может быть выражена ее же словами:

Доброе утро, детка, утро нового дня войны с людьми вокруг!
Доброе утро, детка, утро нового дня войны с собой!

    Лирика, видимо, никогда не станет коньком Ксении: ее вокал, динамичный и сильный, холодноват и выражает агрессию естественнее, чем лирическую мягкость или глубину переживаний. Кстати, 7-го с вокалом у Ксении как-то не задалось – не было ни привычного напряжения, ни привычной же силы. Тем не менее, песни были хороши и публике понравились.

    Если «Ступени» были профессиональнее всех в музыкальном отношении, то москвичка Татьяна Пучко – несомненный профессионал по части текстов. Пучко в представлении не нуждается, из всех, кто появился в этот вечер на сцене, у нее наибольший стаж выступлений, опыт, практика – и это чувствовалось. Несмотря на то, что песни московской гостьи были преимущественно текстовые, Татьяне удалось то, на чем споткнулись «Розенкранц и Гильденстерн», – буквально докричать смысл и слова до публики так, что ни фразы, ни слога не пропало. Пучко – классический бард, однако чужой на «ТриЭлевской» сцене она явно не была. Впрочем, нельзя сказать, что была и в доску своей. Жаль: мне кажется, что это скорее минус публике, нежели Тане.

    Бардовская стилистика проявлялась буквально во всем: в довольно простых мелодиях, в сильных и абсолютно целостных текстах (рок-тексты зачастую фрагментарны), в подаче песен исключительно от первого лица (рок тяготеет к обобщенности благодаря использованию местоимений второго и третьего лица), в постоянной иронии (рокеры или стебутся, или пронзительно серьезны, как пионер-герой на собственном расстреле – среднего им почему-то не дано), наконец, в абсолютной неоднозначности художественного мира песни. Последнее мне кажется наиболее примечательным и необычным для предпраздничного концерта: пока одни создают миф об окружающем мире – не важно, отрицательный или положительный, упрощают его до схем, имеющих, в конце концов, мало отношения к реальности, Татьяна рисует настоящее во всей его, настоящего, бессмысленности и привлекательности. Юродствующая героиня Пучко никогда не бывает счастлива, зачастую выглядит глупо, всегда неустроена и получает от людей по мордасам ровно тем же самым манером, каким только что пыталась их нокаутировать, но, Боже мой, насколько она реальна и всамделишна! Насколько многопланова и сложна! Куда до нее тем картонным куколкам, которых безуспешно пытается материализовать одноклеточный «#Diez».

    Кстати, о «#Diez’е» (клянусь, в последний раз – дальше просто повода не будет)… Передайте Маше Савиной, что, аккомпанируя Татьяне Пучко, она, несомненно, нашла себя. Таня часто стилизует свои песни под шансон, под кабак, и нежно фальшивящий машин альт настолько органично вплетается в ткань этих песен, что я готов утверждать: никто, кроме, разве что, «Ступеней», не создал на сцене «ТриЭля» столь цельного ансамбля.

    В том, что концерт завершала Грета, не было ничего странного: она считается звездой «ТриЭля», многие зрители пришли именно на нее. На выступлении сказалось отсутствие флейтистки Литтл, однако, к счастью, не фатально: Грета была в настроении, публика оказалась готова слушать – причем слушать долго. Долго (по меркам сборного концерта) и получилось: Грета пела около сорока минут по заявкам слушателей, не утруждая себя следованию заранее составленной программе.

    Грета относится к тому не особенно распространенному типу музыкантов, которые берут не вокалом, не текстами, не музыкой, а каким-то неуловимо гармоничным соединением того, другого и третьего. Я даже не могу с полной уверенностью назвать ее музыкантом – скорее автором песен, у которого основная точка приложения таланта – интонация. Большему или меньшему мастерству сочинения текстов и музыки, игре на инструменте можно научиться, искренней интонации – никогда. Это то, что непосредственно дано или не дано Богом и не поддается подделке. Интонация Греты позволяет ей исполнять песни достаточно разнообразные по тематике: и стебные, и лиричные, и трагичные – и это несмотря на то, что гармонически все они довольно просты. Пожалуй, больше всего претензий можно было бы предъявить к текстам, где нет-нет, а появится какая-либо неловкость, однако общее воздействие песен сглаживает недостатки отдельных составляющих элементов – тот случай, когда отсутствие у автора профессионального лоска ничего не говорит о качестве творчества.
Конечно, не все песни Греты равноценны: наряду с очень сильными встречаются и проходные, но даже в них чувствуется талант автора. Наверное, впоследствии Грета научится отделять первый сорт от второго, а пока публика была вполне довольна тем, что услышала.

    Фестиваль завершился анонсированием готовящегося диска «В тему LLLюбви», куда должны войти песни большинства выступавших сегодня коллективов, а также рекламой самого демократичного литературного конкурса «Про-За девушек» – с подробным объяснением значения составляющей название игры слов.
Пока в зале готовились к дискотеке, я покинул гостеприимный клуб «ТриЭль», тщетно пытаясь вникнуть в смысл фразы «самый демократичный литературный конкурс».

Дмитрий Коломенский

   


Статья взята с сайта клуба «ТриЭль»

Фото выложены вот здесь.

А еще имеется отчет Я-Хи – и все это о 7 марта


вернуться к рефлексии

 

 

 

 

© 2004 Голландия
E-mail: gollandia-spb@narod.ru